Имбирный домик.

Я подарил бы тебе весь этот мир,
но, извини, я сам из другого...


Наши души, словно одиночеством, обожженные зимним холодом, все пытаются найти ту самую вожделенную точку опоры, камень преткновения, гармонию сосуществования с миром. Частенько замерзшие до состояния анестезии, они уже не трепыхаются, и людям становится комфортно жить в повседневности, они уже не задаются вопросами, перестают искать и творить, продолжая пережевывать жизнь, как бумагу вчерашней газеты. Мне становится страшно от мысли, что со временем я могу перейти в эту категорию. Да, каждый раз отправляясь на поиски очередного объяснения бытия, я чувствую себя человеком, пытающимся устроиться поудобнее в ящике с гвоздями, но это вовсе не значит, что я соглашусь променять отсутствие равновесия на пребывание в бесконечно глубокой потенциальной яме. Эта неустроенность, незаконченность гонит нас вперед, не дает спать по ночам, словно пружинка, скрученная внутри заводной игрушки, с той лишь разницей, что без нашего желания завод ее не иссякнет. Такое состояние сложно описать логически, только краешком интуиции мы ощущаем необходимость восполнить пустоту, толком не понимая зачем, но смутно чувствуя, что нам это жизненно важно, мы убегаем за горизонт. И тогда мы приходим в Имбирный Домик.

Сын экзотической страны,
Горячий, солнечный имбирь
Привозят к нам среди зимы
Хоть в Беларусь, а хоть в Сибирь.
И ароматный бергамот,
Цветок его добавлен в чай,
Он устраняет всю печаль.
И вот над чашками дымок,
Нам обонянье щекоча,
Зовет немедленно за стол,
Покрытый скатертью из льна,
Изящной вышивкой крестом
В углах украшена она,
Там на тарелке голубой
С узором древних египтян,
Так опрометчиво с судьбой
Игравших в покер и пасьянс,
Имбирных пряников гора,
Так искусительна на вид,
Что белоснежный Арарат
С ней даже рядом не стоит.
И мы идем на аромат,
Как шел Рокфор на запах сыра,
И греет душу теплый чай,
И шоколадную печать,
Что покрывает тайну мира,
Он начинает размягчать.

Моросило, хотя по календарю давно полагалось идти пушистому снежку. Его чистоты так не хватало измученным серой осенью горожанам, изжаждавшимся по искуплению грехов, страхов и желаний. Я задумчиво брела по старинному центру столицы (кажется, это была Липовая улица), пытаясь убить время в безденежном походе по магазинам, когда заметила между салоном цветов и ювелирным магазином витрину. Стекла витрины были забраны в массивную дубовую раму. Казалось, что лавка открылась совсем недавно. Снедаемая любопытством и не обремененная стипендией, я заглянула внутрь, с трудом приоткрыв тяжелую скрипучую дверь. Сначала показалось, что там ничем не пахнет, просто теплый свежий воздух уютно обволакивал посетителя, словно приглашая зайти. В небольшом помещении, уходящем вглубь дома стояло несколько темных деревянных стеллажей, слева от входа примостился прилавок с множеством ящиков, справа на стене висела репродукция Айвазовского, вышитая крестиком, а под ней - полка, забитая потрепанными книгами. Я выбрала небольшой томик стихов без опознавательных знаков на обложке и открыла наугад:

Где этот белый пух?
Ждет рыжий кот Борис
Стайку холодных мух,
А не чердачных крыс.
На сквозняке свеча
Ждет волшебства зимы,
И флюгера молчат,
И у окна все мы...

Все остальное пространство лавки занимало невозможное количество более или менее полезных вещичек, начиная от глиняной посуды и заканчивая ароматическими маслами, но приблизиться к пучкам живописно свисавших отовсюду кожаных веревочек и трав мне помешал грохот из недр, который возвестил о появлении хозяина магазина.
- А вот и первые посетители! Как я рад тебя видеть! Присаживайся, я угощу тебя чашечкой настоящего кофе, - дружелюбно возвестил он, указывая на трехногий табурет у прилавка, и посмотрел мне в глаза. Таких ребят я когда-то называла викингами: у него были светлые длинные волосы, аккуратно подстриженная бородка и ясный, открытый взгляд. Огромный рост и размах плеч, наверное, навеял мне ассоциацию с древними мореплавателями.
- Прошу прощения, - я испуганно отступила к порогу, - но я не смогу совершить даже мелкую покупку, потому что до стипендии еще две недели, а денег осталось впритык маме на подарок… - пожалуй, не стоило вдаваться в такие подробности: зачем они хозяину дорогого бутика в центре города? – поэтому меня вряд ли можно назвать покупателем.
- Пожалуйста, не убегай! – взмолился хозяин. – Ты просто не представляешь, какая это удача, что ты зашла сюда! Я два дня как открыл лавку, и сегодня уже отчаялся ждать, что хоть кто-нибудь проявит любопытство и заглянет на огонек.
Эта фраза прозвучала так искренне, что пришлось согласиться и погостить в магазине еще полчаса. Я сообщила, что ненавижу кофе, и для меня был заварен маленький китайский чайничек зеленого чая с бергамотом. Задумчиво помешивая ложечкой в фарфоровой чашке несуществующий сахар, я изучала тощую герань, украшавшую подоконник:
- Ненавижу герань.
- Почему? Ты смотришь на нее так, словно готова немедленно выкинуть ее в окно.
- Просто не люблю и все. – Я неуютно поежилась. - Она мокрицами пахнет.
Густой приятный смех моего собеседника наполнил помещение:
- Вот это оправдание! А мне сказали, что у вас это растение является символом домашнего уюта. И еще оно отпугивает комаров…
- Какие комары в такую пору! Выкинь ее, - неожиданно попросила я.
- Жалко. Лучше отдам какой-нибудь сердобольной старушке.
В ящиках прилавка хранились разнообразные печенья и сладости – миндальные лодочки и кокосовые колечки, безе, кунжутные слойки, арахисовые кубики в белом шоколаде и даже простые шоколадные фигурки – настоящий рай для сладкоежки! Хозяин высыпал из бумажного пакета горку пряничных домиков на блюдце передо мной: их крыши были покрыты белоснежной глазурью, словно долгожданным снегом, от них исходил приятный пряный аромат – так вот что так сладостно щекотало нюх при входе в магазин!
- Имбирные пряники… - смакуя слова, проговорил он. - Ты бери, бери, я сладкое не люблю.
Нежно прозвенел колокольчик на двери, и в магазине появилась ухоженная седовласая женщина. По ее манерам и походке можно было подумать, что это – сама английская королева.
- Добрый день, что я могу вам предложить?
- Добрый день. Я вижу, вы продаете печенье?
- Да. Рад предложить вам более трехсот видов!
- Ну, мне столько не требуется, - с недоверием сказала леди. – Меня бы устроили простые имбирные пряники.
- У меня самые лучшие имбирные пряники во всем городе! – Самодовольно заявил викинг, отвешивая товар на старомодных бронзовых разновесах. – Полкило?
- Думаю, граммов триста пятьдесят хватит.
- Пожалуйста, ровно триста пятьдесят граммов.
- Подумать только, как в аптеке!
- У нас все точно.

- Приятная особа, не правда ли? – обратился ко мне хозяин магазина, когда дверь за женщиной с тихим звоном прикрылась. - Так что же ты хотела подарить своей маме?
- Да я все никак не могу найти небольшой и функциональный сундучок для рукоделия. А то нитки лежат по всему дому, иголки, булавки всякие… - начала перечислять я.
- Булавки по всему дому – это да… Твоя мама занимается рукоделием?
- Ага. Вышивает крестиком и гладью, а еще вяжет крючком изредка, под настроение. И плетет украшения из бисера.
Лицо хозяина озарилось радостью:
- Кажется, я смогу тебе помочь. У меня есть что-то в этом роде, - он отправился за стеллажи и после непродолжительного грохота вернулся, держа в руках плетеную корзинку с замысловатой застежкой.
При ближайшем рассмотрении внутри обнаружилась уйма отделений для канвы, бисера и ниток, удобные ножницы и множество полезных инструментов. Викинг уступил мне ее совсем недорого, и пригласил заходить еще.

Мне нахамила вахтерша, преподаватель в очередной раз не поставил зачет, а в транспорте невежливый подросток отдавил обе ноги. У меня закончились деньги, а в киоске – шоколадки, друзья уехали из города, врагов же не было в принципе. Этого было мало для того, чтобы заявить о том, что у меня на лбу от рождения печать невезения и закатить истерику, но все же достаточно, чтобы плюнуть на все и уйти куда глаза глядят. Так я и поступила: вышла остановки на две раньше своей из троллейбуса и пошла бесцельно бродить по хмурым субботним улицам. Учиться было, пожалуй, не то чтобы сложно, вот только чем дальше, тем сильнее меня мучил вопрос: зачем? Ну, пускай я отучусь и стану ученым. Не будем мелочиться – великим ученым. Я открою новый принцип, а то и целую ветвь науки. Но кто от этого станет счастливее на планете? Кому все это нужно?
Вскоре пошел снег. Это была не первая попытка нынешней зимой, но раньше все было неправильно. Тот снег был сырой, поверхностный и недолговечный, этот же – совсем иной. Он деликатно прикрывал все угловатые неровности, скрадывал детали и ретушировал, постоянно наполняя улицы своим тихим внутренним светом, и он вовсе не собирался уходить. Не было ветра и весь центр города был похож на огромное безлюдное помещение, на опустевшую квартиру, ожидающую прихода хозяев с работы. Так я и бродила, надеясь заблудиться в пушистых зарослях и больше никогда не найти дороги домой, потому что мне незачем было ее находить.
Снаружи на подоконнике горели свечи. Иногда внутрь матового стаканчика попадали большие мохнатые хлопья, и тогда пламя начинало плясать, озаряя неравномерными сполохами оранжевые или красные стенки. Я совсем уже собралась поворачивать домой, когда увидела эту картину и остановилась посмотреть. Тяжелая дверь открылась, из нее боком вышел человек, держа в руках новые свечи. Он поставил их на ступеньки порога, по бокам, задумчиво присел рядом и долго непрерывно смотрел на огонь, пока сбившиеся снежинки застревали в его длинных волосах, некоторые из них таяли, другие так и оставались лежать, как будто голова человека потихоньку остывала, лишаясь мыслей, желаний, забот... И как это меня сюда занесло?
- Привет. Что ты делаешь?
- Красиво. Ты любишь смотреть на огонь? – Хозяин магазина даже не поднял головы, будто по голосу узнал меня.
- Люблю. Только очень редко выдается такая возможность.

Мы уже некоторое время сидели у окна магазина и беседовали в ожидании того благостного момента, когда закипит чайник. Медный пузатый монстрик требовательно завизжал, сообщая о том, что у нас будет наконец-то горячий шоколад.
- Кажется, будто в просторном деревянном холле горит камин. Возле него сидит большая и дружная семья, виляют хвостом собаки, кто-то вяжет носки, кто-то рассказывает сказку. И все заботы, невзгоды и препятствия позади, а впереди только жизнь, полная творчества, взаимопонимания...
- Скажи, а почему эта семья не может просто быть? – спросил вдруг викинг, придвигая ко мне чашечку ароматного шоколада.
Мой взгляд рассеянно скользил по книжной полке напротив: "Житейские мировоззрения кота Мурра" Гофмана, “Короли и капуста. Рассказы” О. Генри, “Планета людей” Антуана де Сент Экзюпери, “Путь в Икстлан” Карлоса Кастанеды, “Йога”, “Дао физики”, “Теория гравитации”, “Практическая психология”, “Мифы и легенды народов Мезоамерики”, “История науки”, “Вино из одуванчиков” Рея Бредбери... Ну и подбор литературы! От философии, психологии и физики до эзотерики, астрологии и нумерологии. Если бы книги были живыми, они давно бы уже подрались.
- В смысле?
- Зачем обязательно приписывать ей прошлое и будущее, какие-то выполненные или неоконченные дела? Почему люди не могут просто существовать, без всей этой шелухи?
- Ну как же... – не поняла я. – Дела человека – самое важное. Это – то, что представляет его в этом мире.
- Ты пытаешься отождествить человека с его делами?
- А зачем иначе он нужен? Кому он будет нужен на этой планете, если вообще ничего не будет делать?
- А кому на этой планете нужен человек, который что-то делает?
Я задумалась. Он, безусловно, был прав: вся эта учеба, помощь окружающим, чтение, творчество – просто способы сбежать от страшного и очевидного ответа.
- Выходит, что никому. Ни я, ни ты, ни кто-либо еще... Вообще никто никому не нужен. – Я подняла взгляд, испуганная и огорченная своим выводом.
- Я лично знаю человека, которому ты нужна больше всего на свете. Знаешь кто это? - Викинг взял мои руки и заглянул в глаза. – Это ты. Да-да. И пока ты сама не поймешь этого, причем не умом, а душой, - будешь натыкаться на стены, спотыкаться, верить, находить и терять смысл жизни. Ты нужна самой себе постольку, поскольку ты есть, а не из-за каких-то выполненных дел.
- Получается, человек может всю жизнь ничего не делать?
- Не совсем так. Ведь еще есть люди, которым надо то, что ты делаешь. Поэтому лучше все же делать что-то светлое, хорошее и позитивное, чем заниматься чепухой. Хотя такие люди есть рядом не всегда…

Вечерний Н-ск.
Рубрика “Курьезы”.
Весьма забавное происшествие случилось на Липовой улице субботним вечером. Местные жители, возвращаясь домой с прогулки, обнаружили на вершине фонарного столба пожилую женщину. По словам очевидцев, она жила на этой же улице, ничем особенным не отличалась, детей и родственников у нее не было. Выйдя на пенсию, как почтенная особа, она большую часть времени проводила в своей однокомнатной квартире, вязала носки и воспитывала кошку. Сложно представить, что сподвигло эту рассудительную даму на такой, мягко говоря, эксцентричный поступок. На все просьбы спуститься по-хорошему она ответила отказом, и объяснила свое поведение тем, что она пробует новую технику левитации. В результате с целью спасти женщину от неминуемой гибели была вызвана пожарная машина. Пострадавшую сняли со столба и доставили в районную психиатрическую лечебницу. Доктора сообщили, что причиной развития ее психического заболевания может быть ее уединение, а также чрезмерное увлечение эзотерической литературой, которой в изобилии пестрят ныне книжные магазины.

Он стоял возле стола и огромным тесаком ожесточенно кромсал кусок шоколада на пластинки одинаковой толщины. Казалось, он полностью поглощен этим занятием, от усердия у него даже пар пошел из ушей, о чем я не преминула сообщить. Я сидела и разбирала по кучкам пучки кожаных браслетиков, ленточек для косичек и прочей дребедени, украшенной каменными и деревянными бусинками, пытаясь их мало-мальски систематизировать. Викинг покончил с молочным и взялся за темный шоколад. Он явно был не в духе и вовсе не собирался распространяться о причинах этого состояния.
- Кстати, а как тебя зовут? – мне пришла в голову мысль, что мы уже полгода знакомы, и до сих пор не знаем, как друг друга зовут.
- А не все ли равно? Вот ты, скажем, зовешь меня викингом, наверное, мне это имя подходит.
- Кто-нибудь мне объяснит, что с тобой случилось?
- Да ничего не случилось, все отлично, вот сейчас закончу и пойдем пить чай с шоколадом, ай! – Тесак соскочил и тяпнул парня по руке, которая немедленно окрасилась кровью. Видно, нож был острый.
Останавливать кровь пришлось отваром трав - таким глубоким был порез. После всех процедур и перевязок мы сели за чай. На тарелочке лежали аппетитно пахнущие пластинки молочного шоколада, а в углу прилавка стоял черный ломаный айсберг. На сломе виднелся огромный плотный орех размером побольше моего кулака.
- Ух ты, да это же настоящий бенгальский орех! – восхитилась я. – Я думала, что их не бывает!
- Так вот почему нож соскочил. Могли бы предупредить, что черный шоколад с орехами!
- Думаю, нож соскочил по другой причине.
- По какой же?
- Ты злился.
- Я не злился!
- Расскажи это шоколаду!
- Я вообще не умею злиться! – воинственно сверкнул глазами викинг.
- Тебе зеркало дать? – отшатнулась я. Мне еще не хватало разъяренного древнего воителя. - Не понимаю, почему тебе нельзя злиться?
- Помнишь Полину? – сменил он тему. – Такую красивую пожилую женщину, которая заходила за пряниками каждую неделю? Ее забрали в больницу.
- Что с ней случилось?
- Они считают ее ненормальной. Просто из-за того, что сами летать не умеют и никогда не пробовали. А она почти научилась...
- Это грустно.
- Да, это ужасно, особенно то, что довел ее до больницы я. Я предложил ей эти книги! Кто бы мог подумать, что ее настолько не поймут!
В помещении повисло молчание. Я спрятала глаза в чашку, сосредоточенно изучая чаинки: кажется, там плавал силуэт феникса. Интересно, к чему это?
- Подожди, ты сказал – летать?
- Да, а что?
- Ты это так сказал, как будто это элементарная вещь. Словно чистить зубы по утрам.
- Ой, извини. Я забыл, что даже самые продвинутые люди в вашем мире редко догадываются о такой способности.
- Так, я поняла. Все это, и ты в том числе, - просто моя галлюцинация. Это я сошла с ума, и мне пора в психиатрическую больницу.
- Да нет же! Ты сейчас в магазине сувениров под названием “Имбирный домик”, а я – его хозяин. Ты еще не свихнулась. Хочешь, в доказательство я тебя ущипну?
- Не надо меня щипать! Выходит, что ты - не человек! Я давно это подозревала: таких вежливых продавцов, равно как и просветленных молодых людей не бывает! Наверное, ты – маг. – Этот абсурдный вывод я сделала просто для того, чтобы наконец-то узнать о происхождении викинга.
- Ошибаешься, - викинг погрустнел прямо у меня на глазах, - я обычный глупый человек! Я не могу нормально выполнить даже курсовую работу! Ты меня разгадала - я никогда не стану настоящим магом! Никакая маскировка не помогает. Ну вот, - добавил он к своим причитаниям, - а теперь я еще и ною.
- Неужели магам не разрешается ныть? – полушутливо спросила я, потому как на серьезный этот разговор никак не походил.
- Мудрые не злятся, сильные не ноют. Понимаешь, ведь дело не в могуществе и чудесах, просто маги гораздо мудрее и сильнее психически и физически, чем многие люди. Поэтому они могут принимать правильные решения в критических ситуациях и разумно использовать свое могущество. Многие бросают обучение, не в силах выдержать таких нагрузок, и это неизбежно. Остаются только самые стойкие и одаренные...
Уходя в этот день из имбирного домика, я так до конца и не понимала, был ли прошедший разговор правдой, шуткой или вообще дивным фантастическим сном. Мокрые пустые улицы оглашали воробьи, кричали они о наступающей весне. “Вот так всегда”, - подумалось мне, - “приходит осень, зима, лето, льет дождь, сыплет град – это просто декорации, а на самом деле над миром стоит однообразное межсезонье, пахнущее одновременно опадающими листьями и талым снегом”.

- Урра! Это просто чудо! Это здорово! Они приняли мой отчет! – Викинг выскочил на залитую солнцем улицу и подхватил меня на руки. Косички его радостно развевались на весеннем ветру. – Да! Мне прислали новое назначение. – Уже более спокойно сообщил он.
Никогда раньше я не видела викинга таким светящимся. Он поставил меня на планету уже в магазине. Там царила разруха: пустовали полки с распродаваемым товаром, на месте вышивки с кораблем на стене темнел квадратик невыгоревших обоев, повсюду стояли коробки с вещами. Посреди столика валялась горка знаменитых имбирных пряников и источала аромат. Чем дольше я смотрела на все это безобразие, тем заметнее на моем лице становилось выражение разочарования.
- Да, магазин закроется. И мы, наверное, больше не увидимся. А жаль – ты очень интересный собеседник. – С неудовольствием констатировал факт хозяин магазина.
Правильно, для него это потеря неплохого собеседника, всего лишь небольшая тучка на небосклоне, а я ведь успела привязаться к этому уютному местечку. Да и к нему тоже. Где я теперь буду брать интересные книги? С кем еще можно так увлеченно поспорить о жизни?
- Да ладно тебе, я тоже буду немного скучать. Смотри, что у меня для тебя есть, - он протянул мне вырезанную из можжевельника фигурку птицы. – Это феникс – твой символ. Как бы ни было все плохо, рано или поздно ты находишь в себе силы возродиться из пепла. Держи.
Колокольчик на двери зазвенел, и вошла невысокая седовласая женщина.
- Добрый день, Полина!
- Добрый день! Что я вижу? Вы уже уезжаете? Как жаль! Где же теперь покупать имбирные пряники? Кто же мне посоветует руководство по йоге? – Она всплеснула руками и покачала аккуратно причесанной головой. – Ну что ж, раз так - в добрый путь.
Женщина улыбнулась на прощание и вышла из магазина.

Верно одно: эта лавочка навсегда останется в моей душе. Пройдет время, распустятся листья во дворах и в парках, асфальт покроется сеткой классиков, а между салоном цветов и ювелирным исчезнет тяжелая старинная дверь. А у меня впереди лежит огромный мир, полный хороших людей, интересных книг и творческих дел. И жить в этом мире – сплошное удовольствие!