Уравнение неразрывности.

- Вы опять на чердак? – Со вздохом спросила Аделина. Она-то знала, что если уж эти упрямцы что-то вбили себе в голову, пока не доделают – не успокоятся. – Ну я же просила не лазить туда! Там пыльно, много старой рухляди и непрочные балки. Не хватало нам еще проломленных перекрытий и сломанных ног!
Вместо ответа послышался дробный топот ног по последнему пролету лестницы. “Ух”, - подумала Аделина, возвращаясь к сковороде с котлетами, - “опять придется отмывать этих сорванцов, стирать и штопать подранные о ржавые гвозди портки и вытирать чердачную пыль”.
- Урра! Нам разрешили! – завопила Лада, последней забираясь по приставной лестнице.
- А ты разве спрашивала разрешения? – Удивился Ван.
- Ничего ты не понимаешь! Если Ада не бежит за тобой со шваброй и не грозит отправить на ферму на все оставшееся лето – это значит, что она разрешает.
- Или что у нее слишком много дел, чтобы отвлекаться на такие мелочи, - добавила Каталина.
- И что же здесь интересного, - скептически оглядываясь, спросил Брок.
Высокое помещение было почти до самой крыши заполнено всяким хламом. За то время, пока все эти вещи лежали здесь, они заросли слоями пыли и паутины, и теперь с трудом можно было бы опознать, что есть что. Поэтому по чердаку пробирались наугад, и обязательно находилась то старая, расстроенная набла, то ящик письменного стола, содержащий переписку двухсотлетней давности – дом был стар, и в нем испокон веков жили Тулинги. Каждое путешествие наверх предвещало таинственные находки и невообразимые открытия, вот почему дети так любили лазить туда. В потекших зеркалах тенями стояли отражения бывших жителей дома, в складках истлевших шелков сохранился их запах, а пауки, как ревностные хранители музея, систематизировали содержимое чердака, упаковывая хрупкие и ломкие вещи в плотную ткань паутины. Тут были портреты ушедших в легенду воинов и магов, в комоде висели древние походные плащи, выгоревшие на солнце, просоленные морскими ветрами, вымороженные разреженным воздухом горных вершин. Дети были наследниками древнего рода путешественников и авантюристов, в их жилах текла кровь, вскипающая при первом порыве осеннего ветра странствий, но они, к сожалению, могли об этом только догадываться, вслушиваясь в свои ощущения, когда сидели за партами в школе.
Юные археологи разошлись в разные стороны в поисках интересных предметов, книг и бумаг.
- Ух ты! – в южном крыле раздался грохот, вверх взметнулось облако пыли.
- Осторожно, там зеркало! – Каталина кинулась на помощь Ладе. Вместе они поймали падающее зеркало и водрузили его обратно на стенку комода.
- Если ночью услышите страшный стук и звон – не пугайтесь. Это упадет зеркало, которое мы неудачно повесили, - прокомментировала она свои действия.
- Не стоило беспокоиться. По-моему, уже все в доме привыкли, что после нашего путешествия на чердак вещи оживают и еще долго не могут успокоиться, бродят тут по ночам, пытаясь устроиться поудобнее, - отозвался из полутьмы Брок.
- Ты знаешь, - сказала Каталина, возвращаясь к своим поискам, - в твоих словах есть доля правды. Например, вот эту корявую вешалку в прошлый раз я встречала около северной стены, а сейчас она красуется посередине прохода.
- А-а-а! Меня кто-то схватил! – завопил Ван и бросился сломя голову к Каталине.
- Ну, что случилось? – спросила та, приглаживая пыльную всклоченную шевелюру янтарного цвета на макушке малыша.
- Эти вещи – живые! Я их боюсь!
- Успокойся, мы же шутим!
Лада из южного крыла снова подала голос:
- Слушайте, что я нашла!
- Да это какое-то стихотворение... – разочарованно протянул Брок. Кто-кто, но лично он к поэзии не испытывал ничего, кроме мстительной ненависти: пользы от нее не было никакой, только в школе постоянно заставляли учить наизусть.
- Если это про наш чердак, то где же тот сундук, который здесь упоминается? – спросила Каталина.
- Ты ничего не понимаешь, - передразнивая учительницу словесности, заговорил Брок, - в поэзии все слова метафоричны.
- А что это значит – метафоричны? – удивленно спросил Ван.
- Значит, нет никакого сундука. Просто его выдумали для рифмы.
- Да вот же он! – раздалось из южного крыла. – И вовсе он не закрыт, даже замка нет.
Все побежали смотреть на сундук. Каково же было их разочарование, когда они увидели короб мореного дуба, изящно обитый кованым железом снаружи и покрытый алым бархатом изнутри, в котором абсолютно ничего не было, даже дна, не говоря уже о пыли, или каких-нибудь сокровищах.
- Говорил же я: поэзия ни к чему хорошему не приводит. Все эти стихи, как пустой сундук: снаружи красиво и хорошо сработано, а изнутри пусто. Ничего нет.
На чердаке действовало одно неписанное правило: после того, как там кто-нибудь побывал, все должно было вновь оказаться на своих местах. Поэтому, когда все потеряли интерес к сундуку, Лада попыталась его закрыть. Но не тут-то было: обе завесы намертво заклинило, и даже вчетвером дети не смогли закрыть прожорливый зев пустого сундука.
- Давайте оставим его, как есть, а то еще сломается. Только Аделине не говорите - она будет ругаться.
Рьяным искателям приключений в этот раз не повезло: все, что они умудрились откопать, это увесистую пачку слезливых сонетов сомнительной литературной ценности, к тому же не очень грамотно написанных, которые решено было отдать папе для его труда по психологии литературы. Подписаны все сонеты были очень говорящим именем: “Искренне Ваш до самого смертного часа, Граф Оман”. Еще была найдена позеленевшая от времени бронзовая брошка, изображавшая пятихвостого дракона Аудели из какой-то древней легенды. Булавка у брошки была такой острой, что нашедшая ее Каталина уколола палец. Тот начал немедленно отекать и болеть, пришлось окончить поиски и спуститься вниз, к Аделине. Та помазала ранку густым душистым снадобьем из трав и завязала обрывком чистой холстины. Боясь, что она запретит им впредь лазить на чердак, дети соврали, что Каталина поранилась о дверную ручку в ванной.

Благодатное лето покидало долину, унося с собой теплые погожие дни, полные детских забав, купаний в заводи и захватывающих многодневных походов. По утрам дети хватали заплечные сумки и, доедая на ходу завтрак, веселой шумной толпой шли из долины в школу. У Каталины это была последняя осень дома - она собиралась продолжить учебу в огромном городе-университете на обратной стороне планеты.
Шурша листвой, меж деревьев пробиралась осень, а вместе с ней пряные затяжные дожди. Крыше дома Тулингов было немногим меньше лет, чем самой династии, и ровно столько же времени она не чинилась, поэтому неудивительно, что однажды ночью через кровлю просочилась тоненькая струйка воды. Ее было совершенно недостаточно, чтобы как-нибудь потревожить обитателей дома, но случилось так, что эта вода протекла в тот самый злополучный сундук. Весь дом проснулся от дикого вопля Вана:
- Спасайся кто может! В днище корабля течь, мы идем ко дну!
Как обнаружилось позже, ко дну никто не шел, просто на голову мальчика обрушился поток холодной дождевой воды, а тот спросонья не понял, где он находится. Все сбежались в его комнату с подсвечниками в руках, в ночных рубашках и пижамах так похожие на привидений. Вода продолжала литься в постель Вана, папа сокрушался, что не заметил раньше такой существенной дырки в крыше, зато дети получили возможность поиграть в тонущий корабль.
- Полундр-р-ра! – Кричал Брок, свисая с перил лестницы, как из вороньего гнезда. – Только крысы бегут с тонущего корабля! Мы спасем его и приведем в порт!
Уложить их спать до рассвета так и не удалось, поэтому с утра в школе они дружно зевали, с хохотом вспоминая подробности ночных приключений.
А проницательные крысы действительно выбрались из подвала дома и серой цепочкой направились прочь из долины, как полоумные, позабыв про теплый кров и сытный стол на всю зиму.

На следующий день папа забрался на чердак с целью найти течь и отремонтировать крышу, однако это оказалось не таким простым делом. Визуально дырки совершенно не было видно, пришлось рассчитывать, с какой стороны и в скольких шагах от южной стены стояла кровать Вана. В конце концов папа обнаружил необъятное озеро воды под открытым сундуком и тоненький темный след по стене, оставленный водой. Собирая воду уже в третье по счету ведро, он недовольно бормотал про себя:
- ... сколько раз говорить можно, что на чердаке все должно быть на своих местах, закрыто и тщательно расставлено... хоть и вправду больше не пускай их сюда... Исследователи! Как малые дети, никакой ответственности...
Приведя в порядок пол на чердаке, он залатал течь в крыше и спустил сундук на первый этаж во избежание дальнейших эксцессов. Несмотря на то, что ящик был абсолютно пустой, он оказался неподъемно тяжелым и все так же упорно отказывался закрываться. Папа пробовал смазывать петли маслом, пытался разобрать завесы, но все было напрасно. Так как хранить подобную вещь с неизвестными свойствами в доме было опасно (мало ли, может из него не только вода потечет), он вынес короб в мастерскую, пристроенную с восточной стороны.
Дети вернулись из школы и, услышав за обедом дальнейшую историю странного сундука, в один голос стали упрашивать папу пустить их в мастерскую. И, хотя их стоило бы наказать за небрежное отношение к вещам на чердаке, папа не смог удержаться, чтобы тоже не поучаствовать в испытаниях артефакта. Единственным условием были оформленные по всем правилам отчеты о свойствах сундука, которые они должны были сдать два дня спустя.
Стоило видеть, как пять исследователей, вооружившись необходимыми инструментами, азартно подступали к подопытному объекту.
- С чего начнем? – спросил папа.
- Единственное известное свойство сундука, это то, что из него течет вода, - начала рассуждать Каталина.
- Не просто вода, а целый водопад, - с видом пострадавшего отозвался Ван.
- И как вы себе представляете механизм этого процесса?
- Думаю, когда в него через верх попадает вода, то она вытекает из днища…
- А что в этом необычного? Так ведут себя все дырявые сундуки на свете!
- Скажи, Брок, ты в своей жизни встречал много дырявых сундуков?
- Так это я из общих соображений.
- Давайте нальем в него воды и посмотрим, - предложила Лада, держа в руке кружку воды.
- Стоп! – скомандовал папа, обеспокоенный сохранностью мастерской, - во-первых, давайте поставим его над тазиком, тогда не придется вытирать лужи. А во-вторых, не стоит лить туда много воды, для эксперимента хватит и пары капель.
- Одна чашка воды не затопит мастерской, - махнула рукой Лада.
- Ты в этом уверена? Давай посмотрим, что произойдет с каплями, - папа явно кое о чем догадывался, но хотел, чтобы ребята увидели все сами.
В тот момент, когда смотревшие сверху внутрь сундука убедились, что капля попала внутрь, снизу раздался громкий плеск, и пол-литра воды плюхнулись в разные стороны, в том числе и в ботинки папы, державшего сундук. На алой подкладке сундука не было видно ни капельки влаги, Брок даже перегнулся через край и провел по ней пальцем – она была абсолютно сухой.
- Количество воды в сундуке увеличивается!
- Интересно, откуда она там берется?
Дальнейшие испытания с водой были прекращены, чтобы предотвратить потоп в мастерской. Пока папа ушел менять носки и ботинки, дети попробовали залить в сундук огромное количество разносортных жидкостей, в тайной надежде, что их объем увеличится. Но в лучшем случае снизу в больших количествах выливалась все та же вода, с твердыми предметами дела обстояли еще хуже: те проходили насквозь без какого-либо видимого эффекта. По возвращении папы большая часть свойств сундука была изучена и запротоколирована, поэтому он объявил торжественное окончание испытаний. Единственное полезное качество агрегата, то, что он мог бы пригодиться в засуху, было невостребованно по причине затяжных осенних дождей, потому его определили на новое место жительства - в угол мастерской под двойную крышу.

- А ты уверен, что все будет в порядке? Папа ведь запретил дальнейшие испытания…
- Тихо ты, а то кто-нибудь услышит! – зашипел Брок.
- Нас ведь могут наказать.
- Могут, - перспектива работать на ферме в течение осенних праздников равноденствия не радовала Брока. Однако еще сильнее внутри зудел и не давал покоя вопрос асимптотического поведения сундука, и возможность похвастаться перед товарищами, что вот, мол, он сам установил закон увеличения объема воды. К тому же парень не без оснований надеялся, что все обойдется: ведь вода в сундуке откуда-то берется, а там она рано или поздно закончится.
После долгой возни в дверях мастерской, ребята вытащили тяжеленный агрегат и поволокли его к близлежащей низинке. Даже результаты обильных дождей никогда не стояли на ее дне, уходя через почву в пойму реки, поэтому Брок подумал, что последствий испытаний никто не заметит. Дети водрузили сундук на два принесенных заранее табурета, потом Брок сбегал во двор за ведром воды и, не отдышавшись, запыхавшийся и раскрасневшийся, одним махам линул эту воду под крышку ящика. Следующие полчаса ребята стояли не в силах закрыть рта и смотрели, как мощный поток чистейшей прозрачной воды равномерно заполнял низину. Старший из них все это время считал секунды, не переставая надеяться, что вот, еще чуть-чуть и вода в источнике закончится, и поток поредеет, а затем и вовсе прекратится, но вода продолжала бежать упругой широкой струей, как из прямоугольного раструба гигантского шланга. Когда кромка подошла вплотную к ножкам экспериментальных табуретов, поток прекратился так же неожиданно, как и начался, будто ножом отрезали, и ни капельки воды не упало в образовавшееся озеро после.
- Брок! Ван! Вот вы где, я вас давно ищу! – от двора вниз по холму сбегала Лада. Увидев новое озеро, робко ласкающееся к ногам создателей, она остановилась и даже попятилась. – О-о! Ну вы и натворили!
Дети переглянулись:
- Что скажем папе?
- Ммм. А, может, он не спросит?
- Думаю, спросит, еще как…
- Была не была, скажем ему правду. Все равно она выглядит наиболее правдоподобной из всех возможных выдумок на эту тему, - мрачно констатировал Брок.
По сути, зная папу, он надеялся на смягчение приговора от пяти до двух-трех дней работы на ферме, за то, что о происшествии сказали сразу и объяснили его причины. А ведь причины-то были уважительные: простое исследовательское любопытство.

На ферму ребят все-таки отправили, правда, не в день осеннего равноденствия, а раньше, буквально в ближайшие выходные, и не на пять дней, а всего на сутки: помогать при переборке картофеля.
А осенние праздники они встречали всей семьей у камина в гостиной с кружками горячего шоколада в руках. По этому случаю был вымыт огромный дворовый пес Бархат, пропылесошен ковер в комнате и почищен дымоход в камине, а Каталина испекла большой праздничный пирог с яблоками. Была обычная веселая кутерьма, предваряющая праздники в домах, где много детей, были гонки на собаке и конкурс уборки в комнатах, были прогулки и сбор осенних листьев в венки. Во время прогулок присмотрели места, где нынче уродили рябина и шиповник, найденные каштаны и желуди сложили в большие картонные коробки и поставили детям под кровати, чтобы в них водились свежие хорошие сны. Каталина запекла в пирог золотую монетку и сказала, кому попадется эта монетка, у того будет счастливой вся зима. Ван прикусил себе язык, стараясь не проглотить монетку ненароком, Брок и Лада, улучив момент, расковыряли полпирога с целью найти ее, а в конце концов старик Арам сломал об нее зуб. Он никак не хотел успокаиваться тем, что у него будут счастливая зима взамен целого зуба, и все причитал, мол, всю жизнь прожил с целой челюстью, ни разу к стоматологам не обращался, а тут такой позор… Потом дети сочиняли сказки, соревнуясь в мастерстве рассказчика, и далеко за полночь победила Каталина с байкой о трех лучниках.
Вскоре выпал снег, а новоявленное озеро замерзло такой восхитительно гладкой поверхностью, что выйти покататься на него убедили даже Аделину. Оно было поразительно прозрачным, настолько, что, поскользнувшись и упав на лед, можно было рассмотреть мелкие пучки бурой травы, прошлогодние листья и ветки, вмороженные в лед на дне низинки. Аделина осторожно двигалась вдоль края, неуклюже расставив руки, и больше всего была похожа на крупную гусыню, однако никаких шуток со стороны детей это не вызывало, напротив, они были рады, что она катается на коньках.
Днем шли зимние уроки, вечерние занятия Каталины в домашней библиотеке становились все дольше и дольше – она готовилась к поступлению. Стараясь не мешать ей шумом, дети брали книгу за книгой и читали вслух у камина, или каждый сам себе на диване в гостиной. Число вечерних баек росло, а качество их улучшалось, была даже высказана мысль ехать на турнир сказителей следующей осенью. На чердак детей больше не пускали до весны, потому что в холода чинить крышу неудобно, и никаких серьезных приключений зимой не происходило.
Пришла весна, с талым снегом воды в реке прибыло, земля потихоньку приходила в себя после длительной спячки, удивленно моргая в небо припухшими глазами озер. Вода из нового озера так и не сошла, зато, говорят, в какой-то из соседних долин высох колодец. Все время работал, даже во время сильнейших засух, и вода в нем была такая вкусная и прозрачная, а тут вдруг взял и во мгновение ока высох весь!
Когда в гости заглянул далекий родственник Тулингов дядя Боггарт, никто не обрадовался, но жители дома не нарушили многовековых законов гостеприимства. Дядя этот был весьма странен в поведении, манерах и жизненных установках. Порой он бывал не в меру болтлив, хотя чаще из него нельзя было выудить и слова, иногда он был невыносимо навязчив, и доставал всех, задумчиво бродя по пятам и наблюдая за деятельностью окружающих. Сам он не делал ничего полезного, по крайней мере, ни один из жителей дома не застал его за чем-либо подобным. Каталина поссорилась с ним однажды, ушла в себя и целыми днями не выходила из библиотеки, готовясь к экзаменам. К себе она впускала только Аделину с термосом шиповникового чаю, медом и чем-нибудь вкусненьким. Хотя он был не так уж и плох, иногда рассказывал поразительные истории из бродяжьей жизни, умел мастерить фигурки из бумаги и вырезать профили.
В долине началась генеральная уборка по подготовке к празднику весеннего равноденствия. Выбивались-вытряхивались ковры, убирались накопившиеся за зиму черновики, ветошь и хлам сбрасывались в квантовый утилизатор, с потолков снимали паутину и пыль, все вещи подлежали ревизии, единственным местом, которого никогда не касалась эта ежегодная уборка, был чердак. Именно тогда и случилось непоправимое.
Со стороны реки раздавался рокот потока, сравнимый разве что с ревом горного водопада, и в нем тонули слабые вопли Лады, бежавшей к дому:
- Спасайся, кто может! Река выходит из берегов, с каждой секундой вода прибывает…
- Что случилось, Ладушка, девочка моя?
- Вода скоро достигнет дома, мы должны срочно бежать! – сбивчиво объясняла Лада. – Это дядя Боггарт, он решил помочь в уборке и выкинул сундук из мастерской прямо в реку.
В подтверждение слов девочки от причала по тропинке вверх к дому поползла вода. Папа многозначительно переглянулся с Аделиной, и та побежала в дом звать маму и остальных обитателей.
- А где дядя?
- Он там, у реки, ему нужна помощь!
- Я побегу помогать дяде Боггарту, а ты иди в дом и делай то, что скажут мама и Аделина.
Дети восприняли экстренную эвакуацию как очередную веселую игру, они бегали по всему дому и собирали все вещи, которые считали необходимыми, на гравиплатформу, установленную во дворе. Взрослые были несколько более обеспокоены происходящим.
К моменту заполнения долины до краев, над ней парила гравиплатформа, напоминавшая языческий памятник захламлению, построенный в традиционной пирамидальной форме. На боку платформы приютилось обездоленное семейство, спасенный дядя был мокрым до нитки и дрожал на свежем весеннем ветерке, как листок. К счастью, все без исключения вещи удалось вынести из затопляемого дома, и единственной проблемой было то, что он сам покоился на существенной глубине.

В лучах весеннего заката беспокойное семейство завернувшись в походные одеяла пило чай и вдыхало дух странствий на краю огромной летающей платформы, медленно плывущей по направлению к неизведанным землям запада. И, хоть им полагалось скорбеть по потерянному крову, оживленная беседа не стихала ни на секунду.
- А знаете, почему долина так аккуратно заполнилась до краев, как чашка с чаем? Поток сорвал скалу и запрудил ею устье реки.
- Мне интересно, почему вода перестала течь?
- Наверное, она закончилась там, откуда ее черпал сундук, - предложил свою идею Ван.
- Не думаю - вода, которая шла в потоке, была соленой…
- Нда…
- А, может, сундук наконец-то закрылся? – предположила Лада.
- Об этом остается только догадываться, - подвел итог папа. – В любом случае, теперь он покоится на дне глубоченного озера, и я надеюсь, что оттуда его никто выуживать не станет.
- И куда мы теперь?
- Думаю, нам давно пора было навестить тетушку Дафнию и ее семейство. А к осени, глядишь, и новый дом построим.