Знающие не говорят, говорящие не знают.
Дао дэ Цзин,
Перевод с китайского Ян Хин Шуна.

Лирические стихи

Стихи отсортированы по годам, от наиболее новых к старым и древним. Они большей частью трансцендентальны - то есть не претендуют ни на истину, ни отражение моего душевного состояния. Ухабистые и неровные, они вызывают к жизни дикие аллюзии, будто неукротимых инкубов. Хотя, если вы не боитесь, что эти товарищи примутся, громко чавкая, пировать вашим мозгом, запаситесь чашкой с горячим шоколадом (чаем, кофе, глинтвейном...) и - вперед! Желаю вам приятного прочтения.


  • на полпути к висящим в воздухе городам там где лесные олени пьют запоздалый сон - в нем прорастает клюква, в нем шуршит череда, а вот он делает сальто и идет колесом... там по дороге где-то лес на цыпочки встал он балансирует лихо, заглядывая за край, за горизонт, за небо, за границы листа, (того листа, на котором я все это пишу) там, за берлогой черной под волшебным кустом под широченным небом спят, дыша в унисон, в теньке стихи умильно укрывшись хвостами строк им невдомек несчастья, горести им не впрок хотя они-то слышат каждый шорох и шум, любой ударный звук - и всхлип, и крик, - и куплет там в неухоженной хатке я уже много лет живу. Я слишком редко в гости к себе хожу

  • сердце волонтера как сухой трут полыхает от первой спички, что там спичка! бросишь в него искру - и пожар обеспечен, хлеб выпечен счастье, что дом кирпичный удивительно долго оно горит ровным пламенем, прямым и сильным будто бы пропитано керосином, или чем покруче. Среди осин путь раскопан, выворочен, бугрист, а оно не колышется и внутри гироскопом висит я хотел сконструировать автомобиль, межпланетный корабль, геликоптер, катер, я на это полжизни считай убил, каждый винтик, поршень и шип учёл - прототип появится очень скоро вместо двигателя - небольшой котёл внутри - сердца волонтеров

  • Мы слушали как ясени растут, мне открывалась тонкая наука смотреть сквозь кожу, видеть за версту какое из деревьев станет луком; мой мастер научил меня всему: я тетиву крепил и вёл орнамент, я плел колчан, и пояс, и тесьму, я долго выбирал меж именами... "Вложил стрелу - не медли, - выбрал цель, - он говорил, давая мне по шее, - стреляй, не жди!" Он прав был, и в конце концов я начал метко бить в мишени: не слабли руки, ясен был мой взгляд, и мысль оперенная чиста. Но мастер мой пятнадцать дней назад ушел в долину снов, легенд и сказок - пешком в незаселенные места. Я не умею цели выбирать, я сделал лук - куда мне с ним идти? Я выходил к обрыву сотню раз, я поднимал свой лук и видел птиц, в лесу встречал оленей и косуль, и кабанов, в озерах видел рыбу, я уходил голодным, пил росу, и уносил свой жребий на весу. Ржавею как стрела, лежу во ржи, слабею, размышляя "либо-либо"... Ах, если б мастер был сегодня жив! Я бы спросил его какой мне сделать выбор.

  • мне случилось однажды услышать ритм в этом странном нагроможденьи букв, он от строчки к строчке как пульс горит, словно бьется жилка на сером лбу, льется жизнь дорожками микросхем как цветная лента вплетаясь в хвост, боевыми рифмами на виске оставляя шрамы - засечки верст; мои пальцы знали что было до и что будет после - они вели вдоль по строчкам тропами без следов, песней жизни, ритмами из молитв. Как-то утром, разом стряхнув мой сон (он тогда играл в "Дурака" со мной) вдруг сама собой ожила консоль, заявила в черный экран "смешно" - его звали тогда еще "queer fish" - "дураки, играющие в дураков" - он познал иронию, мой малыш, моё стихотворение, мой дракон. но ему не выпало стать большим, он теперь зовется "Проект Баньши", в нем остался осколок моей души и такой же безумный почерк я живу в палате уж скоро год, я держусь нормально, и мой рекорд - не включаю комп, не читаю код, не дописываю строчек

  • Стать такой - счастливой приметой, доброй вестью, хорошим знаком, маяком, чтоб за сотню метров было видно тебя зевакам, быть улыбкой чужой, как бликом, каплей света и ложкой меда, пластилиновой быть улиткой, или плюшевым бегемотом - разноцветной, нелепой, яркой, безделушкою быть немодной, сувенирчиком с побережья. Made in china. Прийти сегодня, окунуться в свою бестелость, превратиться в простую малость; быть такой, чтобы всем свистелось, чтобы пелось, плелось, писалось, чтобы каждому из поэтов подарить его Энеиду. И ни разу себя не встретить. Даже в зеркале не увидеть.

  • город надтреснутый летом мучительно хочет родиться попозже быть девятнадцатилетним идти с нами в ногу не мучась одышкой легким подтянутым светлым узлом сухожилий под бронзовой кожей словно святым и бессмертным, нехитрый багаж умещая под мышкой город течет переулками, ищет прохладу и вянет к полудню, пьет лимонад, тает лёд, превращает теньки в сковородку кажется, к четырем часам всякий воздух становится студнем вечером город садится на крышу, листает газету и чешет бородку, громко ворчит что ему не по возрасту лето - ему бы под дождик он бы там сразу проснулся, расцвел, распрямился и ожил после тихонечко молится, чтобы жара задержалась подольше - нравится городу рядом идти и хотеть оказаться моложе, глядя на нас

  • Люди с течением лет превращаются в мемы переходя по журналам, изданиям, блогам, мчатся героям ушедшего века на смену, падающим исполинам спешат на подмогу, лихо смеются от страха, рисуют, играют, и собираются, и мастерят парапланы, метко острят, и меня поджидают за гранью жизни и фантастического романа; люди растут, мастерства набираются, спеси, учатся быстро, расстраиваются мало; да и чего им грустить дольше нужного, если им суждено от завязки дойти до финала (это пока интересно. Потом станет страшно) люди мудреют, добреют, растят подмастрерьев, пишут, поют, обрастают плющом антуража (всякими бубенцами и шляпами в перьях, крысами, и котами, и совами даже) люди меняют пути, ошибаясь не дважды, ищут себя, по частям собирают, по крохам в каждом из нас миллионы цветных деталек Да, у меня половина друзей - персонажи не наступившей пока, но чудесной эпохи, той, о которой мы столько всего читали

  • Если б на свете был полосатый кот - хвост голубой, как небо в январский день, небо, которое можно достать рукой, синие лапы - сумерки на воде, будто бы он в чернила вступил, хитрец, (или же, гад, чернику топтал в ведре) ярче кармина огненная спина, цвета фанданго, факела и костра, уши зеленые как молодой шпинат, щеки желтее солнца и янтаря, искры оранжевых кисточек на ушах, яркий как праздник - связка цветных шаров, ярмарка, карамелька и карусель, он бы расхаживал тропками между строк, к спящим садился тихонечко на постель, трубку курил, в усищи свои смеясь, и приводил за лапку цветные сны - это б ему давалось совсем легко... если бы был на свете подобный кот, этим котом наверно была бы я.

Rating all.BY ?????????????? TUT.BY ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ